От любви до ненависти и обратно. Отношения сиблингов в сказках.

Елена Шкадаревич

 

Описать все многообразие отношений между братьями и сестрами невозможно. Я и не ставлю такую задачу.  Здесь играет роль все: порядок рождения, пол, разница в возрасте, количество детей в семье, ожидания и предпочтения родителей. И не только это. Ведь на протяжении жизни отношения между братьями и сестрами развиваются, изменяются до неузнаваемости: от бесконечного обожания до ненависти, от равнодушия к принятию, от соперничества к сотрудничеству. И этот процесс зависит не только и не столько от реальных людей, сколько от  того внутреннего образа брата или сестры, который существует  у человека.  Мне хотелось бы рассмотреть отношения братьев и сестер, используя юнгианский подход к работе со сказками. Эта статья не претендует на исчерпывающую полноту. Каждая из упомянутых в ней сказок достойна быть разобранной гораздо более подробно, как с точки зрения символического пространства, так и с точки зрения событийной. Я останавливалась  лишь на том, что имеет прямое отношение к теме сиблинговых отношений. Мне кажется, что такая интерпретация имеет право на существование.

Часть 1. «Полюби меня черненькой»: интеграция Тени

 

«Я ненавижу свою сестру, она вредная, эгоистичная и больше всего на свете любит себя», - рассказывает женщина о сестре, гостеприимной хохотушке, у которой полно друзей,  для каждого ребенка у нее найдется ласковое слово, а для каждой встреченной собаки лакомство в кармане.  «Мой брат – маменькин сынок» - презрительно цедит сквозь зубы брутальный мужчина, забыв упомянуть, что брат помогает пожилым родителям, а еще он талантливый программист,  хотя и совершенно не озабоченный наличием рельефных мышц. Что здесь – зависть и ревность, злость и обида, обесценивание другого, боль, идущая с детства?  Женщина не может стать дружелюбной и веселой – ведь это место уже «занято» сестрой. Место на коленях у мамы когда-то давно  прочно занял слабенький и болезненный младший брат, оставив нашему будущему мачо чисто «мужские» занятия и принципы, а заодно презрение к «слабакам», зависть и обиду.

Этот внутренний образ изначально носит негативную окраску, и поэтому очень трудно принять и развить в себе эти качества, использовать их себе во благо. Они уходят в тень. Если же удается это сделать, то жизнь меняется – как будто личность, обретая свою внутреннюю недостающую половинку, становится целостной. И тогда появляется возможность изменить и реальные отношения. Если рассматривать эти истории с точки зрения  юнгианской психологии, то мы можем говорить об образах брата или сестры, возникающих в сновидениях, воображении, в сказках и мифах, как о Тени, а о процессе принятия как об интеграции Тени.

Как происходит этот процесс, можно увидеть в сказке братьев Гримм «Белая и черная невесты».  В этой сказке, кроме двух сводных сестер-соперниц, мы встретимся с братом одной из них.  Его роль здесь иная, и на этом мы остановимся чуть позже. Пока же нас интересуют фигуры дочери и падчерицы.

 

 Белая и черная принцессы

Белая и черная принцессы

 

Пошла одна женщина со своими дочкой и падчерицей на край поля корму набрать. И видят они — идет прохожий, одет бедненько; подошел он и спросил: «Где мне тут пройти в деревню?» — «Коли дорогу узнать хочешь, так сам ее поищи», — сказала мать;, а дочка добавила: «А коли найти ее не надеешься, так проводника возьми». А падчерица над ним сжалилась, говорит: «Пойдем, добрый Человек, я тебя проведу».
Тогда прохожий отвернулся от матери с дочерью и в гневе своем заколдовал их так, что они должны были тотчас же сделаться черными, как ночь, и дурными, как смертный грех.

А к бедной падчерице он отнесся милостиво и пошел с нею, и, подходя к деревне, сказал ей: «Придумай себе три желания, и я все их исполню». Девушка сказала: «Я бы хотела быть чистой и прекрасной, как солнце», — и тотчас она просветлела и украсилась, как ясный Божий день. — «Затем я хотела бы иметь кошелек, который никогда бы не был пуст». Прохожий дал ей этот кошелек и только заметил: «Не забудь самого лучшего». — «Желаю, — сказала девушка, — вечного спасения себе после смерти». Прохожий сказал ей, что и на это она может надеяться, и расстался с нею.

Когда мачеха с дочкой вернулись домой да увидели, что они черны, как уголь, и безобразны, а падчерица и бела, и красива, то злость в такой степени овладела их сердцем, что они только о том и думали, как бы падчерице зло сделать.
А у падчерицы был брат по имени Решнер; она его очень любила и все рассказала ему, что с нею случилось. Брат и сказал ей однажды: «Сестрица, я хочу тебя написать, чтобы мне можно было постоянно на тебя смотреть, я ведь так тебя люблю, что с тебя и глаз не хотел бы спускать».

Она ему на это ответила: «Только ты никому своей картины не показывай». Вот он и написал свою сестру и повесил тот холст в своей комнате;, а жил-то он в королевском замке, служил у короля в кучерах. Каждый день становился он перед тем холстом, смотрел на него и благодарил Бога за счастье своей сестры.
А тем временем у его короля умерла супруга, такая красавица, что подобную ей разыскать было невозможно, и король этим был очень опечален. Слуги же королевские заметили, что кучер каждый день становится перед изображением какой-то красавицы, да, видно, позавидовали ему и донесли о том королю.

Король приказал ту картину к себе принести, и когда увидел, что написана на ней красавица, как две капли воды похожая на его покойную супругу, и даже еще красивее ее, так и влюбился в нее смертельно. Приказал он позвать к себе кучера и спросил, кого эта картина изображает. Кучер отвечал, что это его сестра, и тогда король решил, что ни на ком ином, кроме этой красавицы, не женится; затем дал кучеру карету и лошадей, и чудные золотые одежды и отправил его за своей избранницей.

Когда брат принес к сестре от короля поклон, то она очень обрадовалась, а мачехина дочка ей позавидовала, разгневалась и сказала матери: «Что толку в ваших всяких чарах, когда вы мне не могли добыть такого счастья!» — «Молчи сиди, — сказала старуха, — я к тебе это счастье поверну!»

И при помощи своего колдовства она помутила кучеру очи, так что он почти ослеп, а падчерице уши завесила, так что та почти оглохла. Затем сели они в карету: сначала невеста в богатом своем наряде, а затем мачеха с дочкой, а брат влез на козлы.

 

Проехав немного, кучер крикнул: 


            Прикрой лицо, сестренка! 

Дождем не омочи

И ветром не обвей,

Красавицей явися к королю! 


            Невеста спросила: «Что говорит братец?» — «Ах, — сказала старуха, — он говорит, чтобы ты свой золотой наряд сняла да сестрице отдала».

Невеста скинула с себя наряд, отдала его сестре, а сама надела ее дрянное серое платьишко. Так и поехали они далее.

Немного спустя братец опять то же крикнул:

 
            Прикрой лицо, сестренка! 

Дождем не омочи

И ветром не обвей, 

Красавицей явися к королю! 


            Невеста спросила: «Что говорит братец?» — «Говорит, чтобы ты свой золотой убор с головы сняла и сестричке отдала».

Тогда она и убор сняла, и сестре его передала, и осталась с непокрытою головой.

Поехали далее, и опять брат крикнул: 


            Прикрой лицо, сестренка! 

Дождем не омочи

И ветром не обвей, 

Красавицей явися к королю!


           Невеста спросила: «Что сказал мой братец?» — «А вот, — говорит старуха, — он сказал, чтобы ты разочек из окошка выглянула».

А они в то время переезжали по мосту глубокую реку. Когда невеста поднялась с места и наклонилась в окно кареты, мачеха с дочкой ее выпихнули, и упала она в воду.

Когда она погрузилась в реку, на воде всплыла беленькая уточка и поплыла вниз по течению.
            Брат ничего этого не заметил и ехал себе да ехал, пока не приехал к королевскому замку. Тут он и привел к королю черную невесту вместо своей сестры, а сам думал, что привез сестру, потому что, будучи теперь подслеповат, видел перед собою женщину в золотом наряде.

Король, увидев черноту и безобразие своей мнимой невесты, страшно разгневался и велел бросить своего кучера в яму, наполненную ядовитыми змеями. Однако же старая ведьма так сумела обойти короля своими чарами и так ему глаза отвести, что он ее с дочкой у себя удержал, и дочка уж не стала ему казаться такой безобразною, как прежде, он даже решил на ней жениться.

Однажды вечером, в то время, как черная невеста сидела у короля на коленях, пробралась в кухню белая уточка и говорит поваренку:

 
            Вздуй, дружок, огонь скорей, 

Меня, бедную, согрей!


           Поваренок развел огонь в очаге: уточка подошла, села около огня, стала встряхиваться и перышки носочком перебирать. Сидит, греется, а сама спрашивает:

Где-то милый братец мой?

 
Поваренок ей ответил:

 
            Брат твой в яме той сидит, 

Что вся змеями кишит.


А уточка спросила: 


            Где же ведьма? Что с ней сталось? 



Поваренок ответил ей: 


            В душу короля забралась.


Уточка только проговорила: 


            Упаси его Господь!


 — и уплыла из кухни по сточному желобу.


            На следующий вечер она опять вернулась и задавала все те же вопросы, и на третий вечер тоже. Тут уж поваренок не вытерпел, пошел к королю и рассказал ему все.

Король все сам захотел увидеть, пошел на следующий вечер в кухню, и чуть только уточка высунула голову из желоба, он взял свой меч да и обрубил ей голову. И обернулась уточка девицей-красавицей, как две капли воды, на ту картину похожей, которую писал с нее брат.

Король очень обрадовался, а так как красавица стояла перед ним мокрешенька, то он приказал принести чудные одежды и нарядил ее в них.

Тогда и рассказала ему красавица, как она была хитростью да коварством обманута и как потом в реку сброшена; и первая просьба ее была, чтобы брат был выпущен из змеиной ямы.

Исполнив эту просьбу красавицы, король пошел в свои покои, где сидела старая ведьма, и спросил: «Чего заслуживает та, которая вот так-то поступила?» — и рассказал все случившееся.

Та была так ослеплена, что и не поняла о чем речь: «Ту злодейку, — сказала старая ведьма, — следует раздеть донага да посадить в бочку, гвоздями утыканную, и в ту бочку впрячь лошадь и пустить ее, куда глаза глядят».

Так король и приказал поступить с нею и ее черною дочерью.

Сам же он женился на белой и прекрасной невесте и щедро вознаградил верного брата, наделив его и богатством и знатностью.


Мы ничего не знаем о том, как складывались отношения между девушками до того, как  они встретились в поле с бедно одетым прохожим (в других вариантах сказки – это Господь, переодетый нищим). Но во время этой встречи  дочь становится черной и дурной, а падчерица белой и прекрасной.  Если рассматривать эти фигуры в юнгианской традиции, то есть как отдельные части внутри одной психики, мы можем думать о том, что в результате какого-либо события произошло расщепление, причем на уровне, близком к сознанию. Нечто похожее бывает, например, когда поступок человека высоко ценится и вознаграждается окружающими, а у него самого на душе, что называется, кошки скребут – ему хотелось бы, чтобы этот поступок шел от чистого сердца, и тогда  награда, похвала, признание и возможность выделиться вступают в противоречие с его искренними намерениями. Это отчасти подтверждается тем, что наша героиня загадывает три весьма непростых желания. Их исполнение обеспечит ей безбедное существование и искупление всех грехов – «вечного спасения после смерти».  То есть в обмен на простую услугу девушка фактически получает полную индульгенцию. Не слишком ли щедрый подарок?  И естественно, что мачехой и дочкой овладевают зависть и злоба.  Состояние, знакомое каждому. Не даром бытует поговорка: «Полюби меня черненькой, а беленькой меня вся полюбит». Это и про внутреннее состояние. Принять, полюбить, пожалеть себя, когда ты не в лучшей форме. Набирать лишний вес, иногда быть злой и ленивой, недостаточно умной и утонченной – и не бояться, что мир отвергнет тебя.  Скорее всего, не отвергнет, а выразит сочувствие и предложит помощь. Потерять лицо – вот что может быть страшно.

Итак, брат нашей героини пишет ее портрет. Портрет этот видит король, тут же влюбляется и решает немедленно жениться. О портрете и о брате-кучере мы поговорим чуть позже, когда будем рассматривать тему Анимуса – проводника.  А пока вся семья – наряженная в золотые одежды падчерица, ее сводная сестра и мать – садятся в карету и едут к королю. Брат-кучер и падчерица невеста находятся в несколько помутненном состоянии сознания – они слегка ослеплены и оглушены матерью-колдуньей, а потому слышат и видят немного не то, что происходит на самом деле. Казалось бы, заветная цель близка,  и вот тут проявляется теневое содержание, в нашем случае – достижение цели любой ценой, готовность пойти на любую жертву. Ангел оборачивается дьяволом. Но не в одну секунду, а постепенно, незаметно, исподволь. Девушка снимает и передает сестрице свой золотой наряд, золотой убор с головы и остается простоволосой. То есть настоящей. И когда злые силы окончательно берут верх, девушка падает в реку и превращается в белую уточку.  С белой уточкой мы встречаемся и в одноименной русской народной сказке.  В мифологии утка – символ Великой Матери, основательницы мира. Мы можем думать об утке, водоплавающей птице, как о животном-посреднике между двумя мирами – земным и водным. Утка беспомощна, она может лишь ждать или говорить в надежде, что тот, кто  услышит, сможет ее понять.  Ее ожидание позволяет разворачиваться другим важным событиям. А сама она, белая, чистая, естественная, находится в контакте с водой, с областью чувств, со своей истинной  женской, материнской природной силой.  Такой контакт осуществляется в глубинах бессознательного, давая о себе знать в сновидениях. Нам важно знать, что эта подлинная, настоящая часть жива, она лишь затаилась на время. В ее слабости и есть ее сила.

А тем временем наши сказочные герои приезжают во дворец. Брат-кучер немедленно оказывается в яме со змеями. С одной стороны, он как будто виноват в происшедшем, а с другой – есть опасность, что он преждевременно прозреет и вмешается в ход событий. А в нашей сказке все должно идти своим чередом.  Итак, черная невеста уже не кажется королю такой безобразной. То ли матушкино колдовство так действует, то ли действительно ко всему привыкнуть можно. Но мы-то помним, что и эта девушка заколдована. На самом деле она совсем не такая черная. Да и король уже, в общем-то, не против жениться. Мне кажется очень важным именно то, что король понимает, что здесь что-то не так, но, тем не менее, принимает черную невесту. В других сказках ведьма, обернувшаяся королевой, не отличается от нее ни на йоту, и король вообще не видит подмены.  Здесь я думаю о подростках, которые в своем стремлении найти себя иногда заходят слишком далеко. Нелепые прически, экстравагантная и часто откровенно грязная одежда, какая-то хроническая неумытость имеют несколько функций. Это не только  стремление подростка отгородиться таким образом от внешнего мира, противопоставить себя ему, но и некий тест: кто не побоится общаться со мной таким? Кто не отвергнет меня? Кто – буквально – посадит меня к себе на колени? Если такой человек находится, то этот этап завершается своевременно и благополучно. «Черная невеста» становится милой девушкой.

Испытание пройдено. «Черную невесту» приняли. И вот теперь наступает время восстановить статус-кво.  Белая уточка пробирается на кухню и вступает в контакт с поваренком. Кухня это место, где сырье превращается в еду, место трансформации. А поваренок – посредник в этом процессе. Именно он рассказывает королю о необычной уточке. Король должен расколдовать настоящую невесту. Он отрубает уточке голову, и та мгновенно превращается в девушку. Отсекание головы от туловища, нарушение целостности, замкнутости,  как будто позволяет выпустить то содержание, которое зрело в этой оболочке до поры до времени.

 

Девушка стоит перед королем мокрешенька – тоже в общем-то малоприятное зрелище. Она стала настоящей, живой, позволяющей себе быть несовершенной.  Обратим внимание на то, что король велит принести ей чудные одежды. Чудные, а не золотые. Как будто пропадает куда-то излишний блеск и помпезность.  А что же черная невеста? Ей и ее матери в сказке уготована страшная смерть.  Они сыграли свою роль и теперь могут уйти со сцены.  Тот путь, который прошла героиня, путь индивидуации, был построен на принятии собственной теневой части. В данном случае роль теневой части взяла на себя ее сводная сестра. Как в волшебном  зеркале отражались они друг в друге – чем белее одна, тем чернее другая. А когда, наконец, оказалось, что черное не такое уж черное, то и белое позволило себе быть не таким уж белым. В этом, как мне кажется, и заключается интеграция тени.

Оставить комментарий

Комментарии: 0