Глава 2. О мужчине

Я не могу сказать, что мужское пространство мне было незнакомо, но мне потребовалось больше времени, чтобы его понять. В такт с моей собственной историей, в «синхроничности» мой кабинет наполнялся мужчинами и женщинами, хотя я начинала, прежде всего, с женщин.

Я разбиралась в скрытой области историй мужчин и женщин. Я долгое время считала, что у мужчин больше шансов быть горячо любимыми своими матерями, и я испытывала к ним большую зависть. Я все время слышу истории о разнице, которую создают между мальчиком и девочкой, об обожании матерью блудного сына. И об отсутствии интереса к дочери или  отказе от нее.

Потом я поняла, что матери столько вложили в сыновей, что  те были сбиты с толку. Мы могли бы сказать, что они спроецировали свою анимусную фигуру на сына больше чем на мужа, который, возможно, их разочаровал. На самом деле этих мужчин никто не любил. Если понимать любовь как способность позволить другому проявлять свои отличия. Для них вообще не существовало «инаковости». У них, не больше чем у женщин, не было возможности стать кем-то «вдали от матери» благодаря границам, которые любовно и решительно установил отец. Границам Эдипа, о которых я говорила вам в первой сказке. Став взрослыми, они остаются мальчиками, маленькими Принцами, но не мужчинами, способными сражаться, занять свое место в мире, подле своих супруг, своих детей. Вина, связанная с их попытками освободиться, кажется мне таким же тяжелым бременем, как и вина женщин, постоянно чувствующих себя ненужными и брошенными. Более или менее понятно, чего недостает женщинам. Чаще всего они рано покидают семью с боем. Они продолжают возмущаться отцом и зависеть от матери, или от материнской опеки их подруг. Я их видела пришпиленными к небу, в состоянии глубокой прострации, как насекомые в паутине, как будто еще не родившимися. Затопленные, находящиеся в слиянии, защищающиеся от всякой рациональности и от своих матерей, от всей фемининности в целом. Вечно отсутствующие, отчаявшиеся желать, терроризируемые миром, прячущие за своей огромной добротой очень большую агрессию на любую форму фемининности. Неспособные «стоять на земле». Мальчики, неспособные стать мужчинами. Всегда защищенные подругами, которые сами не способны уважать себя или интересоваться собой, ставшими новыми матерями для их мужчины-мальчика. Как и Кай, они пленники Снежной королевы. Они сообщники, пленники, верные друг другу. Связанные, осмелюсь сказать! Я вижу эту проблему, как и последствия матриархата в Бретани, на островах, где было рабство, в Африке – везде, где есть культ матери, архетип Великой матери. В семьях, где мужчина отсутствует психически или физически. Поскольку без отца нет границ, нет запретов, нет обучения, автономии, нет позитивного подхода к необходимому стремлению стать взрослым, вычерпать себя самого. Если нет «самого себя», то нет и настоящих отношений, есть лишь ненасытное, абсолютное, изнуряющее стремление или же дистанцирование  от всего человеческого или временнóго.

Таким образом, из поколения в поколение идет война полов, и завидовать здесь некому.

Чтобы женщины смогли понять мужчин, мне надо будет сопровождать их к встрече с тем, что они считают слабостью в себе, проецируемой на мужской пол, потому что они считают себя сильными. В равной степени мне следует сопровождать мужчин к встрече со своей силой, с тем, что они проецируют на своих спутниц, заменителей матери, подле которых им не пришлось занять настоящее место. Вернуть каждому то, что есть на оборотной стороне, и то, что, не будучи познанным, превращается в ад. Так, женщина может вернуть восприимчивость, которую она принимает за пассивность и за слабость, а мужчина - свою силу, которую он принимает за фаллократию. Потому что многие пары формируются между женщинами, которые не любят собственную фемининность и мужчинами, которые не любят свою маскулинность. Чувствительность не есть пассивность, мужественность не есть насилие. Но можно воспринимать это и так.

Женщинам, принадлежащим  матриархату, может быть страшно встретиться со своей уязвимостью, потому что это требует возобновить отношения с маленькой девочкой, униженной и заброшенной, позволить снова подняться слезам. Сильная женщина не плачет, не жалуется, в лучшем случае у нее болит голова… Проекция на мужчин своих неприятных воспоминаний или вытесненной хрупкости защищает их от ненавистного одиночества, от аффективной пустоты, в которой они начинали свою жизнь. Когда Мама обожает своего сына, а Папа совсем не занимается детьми, остается лишь пустота. Когда аффективная жизнь семьи превращается в концентрационный лагерь, и это ужасно. Этим словом я называю отсутствие права быть собой, то есть иметь мысли и тело для себя, право на отличие, достаточно внимания и ласки. Когда этого нет, каждый человек, особенно ребенок, стремится изо всех сил убежать от этой реальности, которая не позволяет ему занять свое место и расти здесь. Жить здесь - это значит  жить прячась, как будто человеку очень стыдно. Так создается место тяжких страданий и разнообразных патологий.

С профессиональной точки зрения одни женщины стали непобедимыми, другие утонули в материнстве, рассыпавшись под грузом повседневных забот, как женщины прошлых поколений, нянча мужчин, с которым они должны были бы встречаться для общего блага. Но по сути проблема одна и та же, так как женское не находит своего места в доминировании, равно как и мужское в своей беспомощности. Женщины сильны в жизненных бурях, но одиноки. Одна анализантка говорила мне много раз, что она встречала лишь «мужчин ниже себя», и я сказала себе, что она еще не поняла, что живет вне своей глубинной реальности, загнанной в тень. И это обнаруживается в ее проекции на партнеров. Очевидно, она находила мужчин, на которых можно проецировать такое положение вещей… пуэрильных мужчин, пассивно ждущих женщин.

И здесь начнется настоящая внутренняя работа для каждого, но тень делает ночь такой темной, что каждый возвращается, не очень хорошо понимая, что произошло, каждому кажется, что он одурачил другого. Но всегда это одурачивание самого себя. И обычно это то, что находится в бессознательном. Потому что все, что на виду, становится менее опасным.

Наши слабости делают нас более чувствительными и уязвимыми, и именно они позволяют нам покинуть позицию силы, позицию сверху, чтобы войти в отношения, в чувства и совместность. Речь идет о том, чтобы вновь стать чувствительным, слабым. Возможно, это приведет к печали или депрессии, но не следует бояться этого, а напротив, надо обогащаться этим и становиться более творческими. Принять спуск. Совершить нашу женскую инициацию и оставить мужчинам совершать их мужскую. Узнать наши эмоциональные потребности, нашу потребность в другом, нашу человечность. Умение поддерживать является также частью наших женских качеств.

Выход из матриархата проходит, конечно же, через узнавание мужского, но и через женское, такое, которое не является «Великим женским». Встретиться с мужским это не значит захватить его, ведь женщины матриархата презирают женское и провозглашают мужские ценности. И женщина тогда становится  настоящим мачо, хотя это слово чаще употребляется для мужчин.

Поэтому я стремилась говорить и писать о мужской инициации. Инициации, которой больше не существует в нашей культуре, но о ритуалах, которые сохранились, и о народах, близких к природе, где молодой человек ритуально покидает материнский мир, чтобы быть инициированным отцами, и принадлежать миру мужчин, не становясь настоящим мачо (что не всегда верно!).

В этом и состоит сложность:  чтобы быть в связи с женским, надо  быть в мужском, достаточно освобожденном от матери. Некоторые мужчины находят свою маскулинность, уничтожая фемининность, другие остаются затопленными и как будто одержимыми тенью их матери, и переходят от покорности к мачизму, сами не понимая, что происходит и почему они остаются неудовлетворенными… В то же время  и женщины не находят равновесие: мать и ее власть, потребность доказать свою личную ценность, сильное материнское, которое превращает мужчину в ребенка, пассивное женское которое прячется за доминирующим мужским… Смочь стать маленькой девочкой, девственницей, женщиной и повивальной бабкой, и совсем не мудрой женщиной!…

Путь пары, как внутренний, так и внешний, сделан из смертей и возрождений; даже сильная привязанность не спасает от первых трудностей. Любовь делает возможной эту невероятную алхимическую встречу! Таким образом, создание Брака, о котором говорит Юнг, конъюнкция женского и мужского, -  это длинное путешествие, не менее долгое и требующее не меньшей смелости, чем путешествие Одиссея!!!

И здесь Юнг говорил об Аниме и Анимусе, … проводя идею о том, что каждый несет в себе женское и мужское. И если мы живем вдвоем, нас уже четверо… не считая тени каждого. Любить – это научение, которое естественным образом вытекает из уважения и любви к себе. Принять сторону тени не так просто, потому что каждый из нас предпочитает это видеть в том, кто находится рядом. Эротизм и страсть иногда с трудом сочетаются с повседневной и семейной жизнью. Как будто это сокровище, которое стремятся найти вовне, прежде чем вспомнить, что оно находится внутри, в глубине себя.

Финальная свадьба в сказках происходит после инициации, борьбы. Конечно, это метафора, которая говорит о том, что противостояние сменилось соединением, возможно, потому что каждый теперь достаточно освободился от своего прошлого. Мы могли бы сказать, «избавился»!

Этой дорогой реабилитации мужского Железный Ганс нас ведет к лучшему пониманию того, как появляются эти знаменитые мужские силы. Силы, которые полностью приручены, становятся на службу фемининному, не будучи порабощены. От этого священного союза, союза противоположностей, рождаются дети, которые символизируют жизнь, способную к обновлению, к освобождению и принятию «инаковости», которая не могла проявить себя в исходных условиях. Ведь главное  богатство  это проживание своей жизни. Не похоже ли это на второе рождение, отстранение, нечто вроде путешествия, отлучки, которая, и только она, позволит полюбить и себя и других, возможно даже темное прошлое или темную часть в себе. Или, более скромно, позволить нам жить с этим.

На самом деле, смертельно опасно лишь не жить. Не мочь, как в сказке, уйти в темный лес…

Железный Ганс это одна из наиболее полных сказок об инициации мужского, в первую очередь в мужчине, но и мужского в женщине. Инициация каждого связана с важным совместным обсуждением встречи с взаимодополняющими и одновременно  противоположными силами.

Наш личный сад находится в постоянном резонансе с большим мировым садом и наоборот… И тот, кто в порядке, позволяет миру вокруг преображаться.

 

Внутри большого сада Дерево поет и Ручей течет, но чтобы смочь в нем искупаться, нужно сначала зайти в темный лес…