Вступление

 

И вот перед вами медитативное поэтическое путешествие по двум сказкам.

Одна из них, Железный Ганс, рассказывает нам о нестабильности матриархальной семьи, а затем о мужской инициации, для того, чтобы реабилитировать ее. Эта сказка поднимает вопрос о роли отца.

Что происходит, если царит материнское всемогущество? Как жить в мире без законов, без рамок и без границ? Мы исходим из принципа, что «через встречу с отцом» ребенок покидает теплое и оберегающее пространство материнского мира. Он покидает его, чтобы интегрироваться в сообщество себе подобных и начать свое «обучение»… Сказка, очевидно, обращается проблеме матери, слишком влиятельной, доминирующей матери. Но проблема матери не может рассматриваться иначе как одновременно с вопросом о месте отца. В сказке Железный Ганс мальчик не может научиться своему мужскому ремеслу, поскольку государство, в котором правят женщины, скрыто в густом лесу и не позволяет ему стать мужчиной.

Другая сказка, Снежная королева, рассказывает нам о том, что когда любви матери недостаточно, то мужское может занять все пространство и стать рациональным и сухим, холодным и бесплотным. Доброта и нежность не могут протоптать теплые дорожки в некоторых семьях, и тогда страх, сомнения в себе, стыд заменяют экспрессию, игру и доверие. Ребенок это нарциссический объект для родителей, ему запрещен доступ к самому себе, что является первым условием для того, чтобы вырасти. Он пешка в истории взрослых, оставшихся ранеными детьми, идеализируемыми или презираемыми, и это приводит, в конечном счете, примерно к таким же нарушениям. Позже мы встретим подростков, потерявшихся в проблемах с наркотиками, алкоголем, со школьной неуспеваемостью, «пограничных»… Или «супер-одаренных», неспособных жить «повседневной» жизнью. Они в первую очередь нарциссические объекты для своих родителей, они остаются иногда в состоянии блуждающих объектов, которые не понимают, отчего они страдают. Понять это и найти слова для их историй может занять всю жизнь.

Атмосферу, в которой находятся эти дети, можно назвать инцестуозной. В отличие от инцеста, когда дети подвергаются сексуальному насилию, здесь речь не идет о «переходе к акту», поскольку мы будем говорить именно об инцестуозной семье. Но все же, если ребенок не может быть чем-то иным, кроме как ценным объектом для родителя, и ему запрещено (или не сказано, что можно) быть другим, то есть собой, то это одно из самых страшных видов насилия в отношениях, которые только могут быть на земле. Это удары, которых никто не видит. И, очевидно, ребенок думает, что он «заслуживает этого». Он вполне готов взять на свои плечи беды, недомолвки, и признать законом то, что делает его живым. Ради любви он иногда пойдет навстречу и даже может испытать некоторое удовольствие от своего уничтожения.

Инцестуозная атмосфера встречается во всех слоях населения. Бóльшая часть тяжелых патологий,  ужасные экзистенциальные страдания, трудности идентичности проистекают именно отсюда. Пребывая в иллюзии, что ничего нельзя сказать, не имея ни слов, ни осознавания, дети становятся взрослыми и в свою очередь родителями, и, естественно, носителями того насилия, которое переходит на следующее поколение совершенно бессознательно.

«Я тебя родил, это дает мне право тебя поглотить, критиковать, если ты избегаешь того, что я считаю Благом. Ты принадлежишь мне, у тебя нет другого права, кроме как отвечать моим ожиданиям, быть похожим на меня. Если ты отдаляешься, ты злой, если ты говоришь о своих страданиях, ты врешь, потому что Я ЗНАЮ все о тебе и о твоем месте. Кто ты, и то, кем ты был. Итак, ты «спишь свою жизнь», и если ты пробудишься к своей личной реальности, ТЫ ЗАТКНЕШЬСЯ или ТЫ УБЬЕШЬ СЕБЯ. Жизнь, она такая. Ты проживешь ее так, как я жил до тебя».

Или также, несколько лет спустя мы обнаружим, что этим людям, чудом избежавшим худшего, не хватает доверия, что они занимаются бестелесными духовными практиками, ищут гуру или ориентиры. Это  люди, идеализирующие те или иные формы школьного, умственного интеллекта в ущерб другому,  презирающие фемининные ценности. Они обращают внимание на абсолютную ценность хороших манер, на внешнюю форму вещей и людей, на социальную успешность, на интеллектуальные знания… на «прекрасный дом»!

Идеализированный ребенок, который всегда остается «пришпиленным к небу» козлом отпущения, тем, которому говорят, что если он не будет хорошо вести себя, он плохо кончит!…, - всегда с трудом поднимается из ада. Он становится козлом отпущения в группах или в обществе, продлевая проклятие, пока оно он будет осознано и прояснено. Если он знает, что патологическая семья его не признает (потому что семья, которая признает, встанет на дорогу выхода из инцестуозной болезни), ему важно выйти «из королевства», чтобы прожить необходимую инициацию. Донести понимание и ясность до того, кто этого не хочет, будет стоить очень дорого, и, кроме того, обернется против гуру, который заставил его поверить, что данный ему алмаз оказался козьим пометом.

Этот уход, может быть, однажды приведет к примирению со своим родом (а значит и с частью себя), и вернет каждого в «человечность», за исключением наихудших или наилучших случаев.

Снежная Королева ставит перед нами вопросы о роли матери, о мире, в котором нет эроса, где вкус власти и превосходства заменил вкус любви. Мать, слитая и сливающаяся, часто боящаяся быть отвергнутой и депрессивная, очень занятая другими делами. Можно думать, что матери, для которых проблема отпустить своего ребенка, это те, которые их больше любят, в то время как часто им не хватает нежности и участия. Что касается отца,  никто не знает, где он. Он насильник? Его вообще нет? Его сделала немощным жена?

Герда символизирует внутреннюю силу, мужество и упорство, ум и любовь, которые нужны для того, чтобы реабилитировать женские ценности и выйти из мужского принципа ледяного дворца, заключенного в ледяном дворце.

На протяжении нашей жизни два места, мужское и женское, ищут в каждом из нас равновесие, соревнование, альянс через наши истории мужчин и женщин. Это история встречи солнца и луны! Способ, которым мы проживаем внутри нас эту противоположную и взаимодополняющую пару, отчасти зависит от отношений, которые у нас были с обоими родителями, с начала беременности матери, в родах. А затем в раннем детстве.

Фрейд обратил наше особое внимание  на этапе Эдипа. На этом этапе Фрейд говорит о кастрации, не кастрации желания, но о способности его контейнировать, канализировать, управлять им во внешнем мире. Покинуть мать, чтобы открыть весь мир. Отец говорит ребенку: «Твоя мать – женщина, оставь ее ненадолго, пойдем со мной, я буду с тобой, пока это будет нужно». Это трудно для ребенка – больше не быть маленьким королем своей матери. Нужно, чтобы отец был достаточно ясным, твердым и поддерживающим на этом этапе, чтобы ребенок смог прожить это трудное изменение, которое постепенно готовит его интеграцию в общество, и оставаться связанным с его центром. Это этап, который заставляет страдать, и мы находим его снова на пути нашего взросления. Каждый раз, когда что-то или кто-то нас ограничивает, мы можем остаться фрустрированным ребенком, или использовать эти ограничения, чтобы себя структурировать.

Страдание, фрустрация будут длиться, пока этот этап не пройдет или если он пройдет плохо. Уметь быть Одним среди многих, найти свое место. Согласиться быть просто человеком. Отказаться от грандиозности, от власти.

В «инцестуозных» семьях этот инициатический переход не происходит, он не может произойти. Нужно, чтобы случился отъезд и настоящая инициация вдалеке от семьи, чтобы найти истинного себя. Если бы это было невозможно, многие из нас будут обреченыс самого начала!

Разрыв с корнями, чтобы перестроить  себя  на новый лад, часто означает блуждание, но также и шанс на глубинную трансформации.

Инициация поможет найти свою потерянную душу.

В этих двух сказках, по разным причинам, в силу отсутствия отца или матери, или отсутствия коммуникации между ними, исходные условия не способствуют тому, чтобы формировалась молодая личность.

В реальной жизни это наиболее частый случай, но это не причина для того, чтобы видеть в нем норму или вытеснять его за воображаемую историю с идеализированными родителями, потому что насилие продолжает совершаться. Если трудно и, возможно, бесполезно обвинять то, что часто не осознается в семье, то напротив, очень важно увидеть это и понять, чтобы найти разрозненные части себя.

Я не утверждаю при этом, что все зависит от нашего детства, от наших родителей. У нас в равной степени есть наша свобода, ответственность за жизнь, наше место. Мы не только «создания», но и «создатели». Если мы остаемся в школе жизни, жизнь нам подкидывает ситуации, где можно переиграть некоторые этапы для того, чтобы обрести устойчивость, понимание, созревание. Страдание и зло никогда не будут искоренены из нашей жизни, как и возможности для роста.

Вот об этом нам и говорят сказки, инициации всегда трудны, когда незрелый ребенок становится героем истории и познает ценность жизни, чтобы стать взрослым, чего не позволяли начальные условия его жизни. Возможность изменить себя всегда дается жизнью, до самой смерти. Это происходит через испытания, депрессию, если использовать модное слово, во время которых символически выходят на сцену этапы, которые не были завершены в тот момент, когда они должны были быть завершены. Таким образом, внутреннее развитие совершается в циклическом времени внутренних сезонов, зимы и весны, потерь и урожаев…

Как живут Один и Другой, не очерняя друг друга? Как мужское не чувствует себя в опасности быть «поглощенным» женским, как женское находит свое место, которое ему предназначено, воспринимающее, но не пассивное. Материя также священна, как и дух, это материализм не таков. Я говорю о материи, потому что в нашей культуре земля ассоциируется с природой и с матерью, а отец с сознанием и с небом. Актуальные экологические проблемы свидетельствуют о нарушении баланса, о презрении к телу, к природе и к себе. Можно думать, что бессознательная агрессия по отношению к матери, той, которая дает нам тело, представлена тем же чувством к планете, которая носит нас и дает нам жизнь. Две тысячи лет христианства, отрицающие зло и тень у женского пола, тело, простую земную жизнь и любое удовольствие от жизни, не стираются горсткой добрых намерений!

Конечно, искажение образа отца или отсутствие такового одинаково дестабилизируют. Отец показывает понять, как трудно жить, когда его нет, когда он не занимает свое место, не играет свою роль, когда он не может покинуть свою собственную мать и жениться на женщине; когда он стал конкурентом своих сыновей и испугался женственности своих дочерей, которые однажды становятся немного его «женщинами», потому что его жена стала его матерью…

И это не слишком преувеличенная атмосфера инцеста. Эта атмосфера обнаруживается в родах, отмеченных матриархатом, что часто встречается в нашей культуре, даже если патриархальная религия пытается реабилитировать место мужчины на фоне всемогущества женщины… Великой Богини. Отметим также, что всемогущество одного или другого несправедливо для внутреннего равновесия, которое общими усилиями пока не найдено. Нельзя оправдать одного, не оправдав другого. Поскольку если они противоположны, они комплементарны и необходимы друг другу, чтобы создать жизнь, а не мастерить снова и снова ее подобие.

Проблема большой значимости одного и отсутствия другого дезориентирует нас как Маленького принца, который сожалеет о своей маленькой планете, смотрит на Землю с презрением и разочарованием одновременно, и, наконец, просит смерти у змейки, чтобы возвратиться на крошечную материнскую планету…

Я не анализирую эти сказки. Вы найдете здесь целый пласт, которого я не касаюсь. Для меня достаточно войти в резонанс с тем, что меня особенно затрагивает.

Я написала эти два текста «сгоряча», в то время, когда я оживляла семинары сказкой, коллажем и живописью. Возможно, и, скорее всего, эти сказки будут говорить с вами по-другому.

Вот вопросы, к которым они меня привели:

Что происходит, когда что-то блокируется, и сын не уходит от матери или от сестры?

Что происходит, когда дочь остается с отцом, или с фемининным отца, не покинувшего свою мать?

Какой должна быть дорога, чтобы обрести или найти равновесие, зрелость? Почему множество пар расстаются, когда тень и смерть на пороге, тем более, что их приход это часть инициации? Почему другие остаются в тени друг друга, вместо того, чтобы стать собой?

«Ты, я, Вечность» - говорит сказка Снежная королева, когда Кай и Герда наконец находят и освобождают друг друга.

Сказки чтобы мечтать, более того, сказки чтобы пробудиться. Как сновидение, сказка предлагает неожиданное препятствие, испытания, встречи, где камни, животные, волшебники приходят на помощь в решении загадок и прохождении этапов. Постепенное созревание, терпение в большей степени, чем самонадеянность, открытие духовного становятся подарками для души тех, кто не испугался в дороге. Для тех, кто идет в настоящий мир, чтобы прожить свои инициации, и  возвращается к собственной земле, чтобы собирать сокровища, свою внутреннюю правду и свою способность очаровываться жизнью, принимая испытания и лишения.

 

Сказка нас ведет через этапы, которые мы не смогли преодолеть раньше. Она предлагает нам смысл и поэзию. Она дарит нам метафоры и предлагает сохранять веру и смелость перед лицом нашего существования и его испытаниями.