Синяя Борода. К проблеме деструктивного Анимуса

Верена Каст

перевод Елены Шкадаревич

Глава из книги V. Kast, M.H. Kohn, “Witches, Ogres, and the Devil’s Daughter: Encounters with Evil in Fairy Tailes”

 

Верена Каст - юнгианский аналитик (IAAP).Бывший президент Международной ассоциации аналитической психологии (1995-1998).Профессор психологии Цюрихского университета. Президент Швейцарского общества аналитической психологии. Президент Института К. Г. Юнга в Цюрихе/Кюснахте. В настоящее время на русский язык переведены ее книги «Отцы — дочери», матери — сыновья», «Горевание», «Сизиф».

 

 

 

Многочисленные версии сказки Синяя Борода имеют общую основу: Синяя Борода убивает и расчленяет своих жен, чтобы потом жениться еще раз. В одних версиях (среди которых и та, что рассматриваю я)1, в конце убивают и самого убийцу. В других версиях героиня убегает от него, или, по крайней мере, спасает свою жизнь. А сам он неисправим. Синюю Бороду всегда описывают как очень богатого человека. Причем именно его богатство притягивает женщин, и поэтому все они выходят за него замуж, хотя боятся его синей бороды.

Что же представляет собой история синей бороды?

Согласно Bolte и Polivka2, в XVI веке считалось, что синей бородой был мужчина, черная борода которого отливала синевой. Он слыл дамским угодником. По мнению Шарля Перро синяя борода являлась чем-то ненормальным и вызывающим беспокойство. В некоторых волшебных сказках говорится о мужчине с красной или зеленой бородой. Синюю бороду могут заменять и другие странные черты. В итальянской сказке Синяя Борода - это жених с серебряным носом, а в финской — с золотым. В этих двух сказках Синяя Борода поедает тела своих жертв. Из чего Bolte и Polivka делают вывод, что, вероятно, изначально образ Синей Бороды является воплощением бога смерти.

Мы можем предположить, что эта сказка составляет часть цикла баллад, которые можно найти повсюду в Европе. В них рассказывается о сексуальном маньяке, убитом девушкой, которую он утащил в лес. В некоторых версиях маньяка убивает брат девушки3. В нашей же версии есть запретная комната — новая подробность, которую можно найти также и во многих других сказках, например, в сказке «Дитя Марии»4.

В нашей сказке говорится о том, что синяя борода делала человека настолько «безобразным и отвратительным», что все женщины его избегали. Она наводила на людей страх, и люди старались держаться подальше от ее обладателя. Поскольку ни у кого не может быть синей бороды, эта синева помещает человека за грань человеческого и нормального. Это нечто исключительное в обоих смыслах — позитивном и негативном — одновременно. Если бы Синяя Борода не хотел показывать свою экстраординарность, он просто сбрил бы бороду.

В этой сказке синий цвет бороды становится символом отвращения, которое испытывает будущая супруга. Но все же впоследствии она уже не находит бороду ни слишком синей, ни отталкивающей. И это не потому, что борода стала менее синей, но потому, что будущая супруга очарована  богатством.

Больше не упоминается тот факт, что Синяя Борода как будто покупает женщин одну за другой. Его состояние и власть заставляют начисто забыть о чувстве дискомфорта, хотя оно вполне обоснованно; материальные ценности заменяют эрос, идентификация с чьей-то собственностью заменяет развитие собственной личности. Короче говоря, это женитьба на деньгах.

Не теряя времени, Синяя Борода подвергает свою жену проверке. Он хочет узнать, насколько она послушна, и он ли по-прежнему в доме хозяин.

Чтобы жена перестала быть послушной, он провоцирует ее, демонстрируя невиданную щедрость. Он вверяет жене власть, давая ключи от дома, но в то же время показывает ей комнату, в которую она не должна заходить. Делая это, он, очевидно, пытается заставить ее проникнуть в эту потайную комнату, где спрятан его секрет.

Но в чем же состоит секрет Синей Бороды? В убитых женах. Мы с самого начала знаем об этом: Синяя Борода - потребитель женщин. Его часто рассматривают как бога смерти, как пожирателя трупов. И богом смерти он является только для женщин.

Таким образом, секрет в том, что он убивает женщин, но только тогда, когда они открывают тайну. Очевидно, что он этого ждет. Иначе зачем давать маленький ключик каждой жене?

 

Как мы уже говорили, любая волшебная сказка может быть проинтерпретирована на нескольких уровнях. Ее можно интерпретировать как выражение типичных психологических проблем индивида, или же как актуальную общую проблему. Эти две интерпретации напрямую связаны друг с другом.

Синяя Борода - представитель патриархального общества, находящегося в состоянии войны против женщин, а также против принципа фемининности. В таком обществе отношения с женщинами основывались на их слепом послушании. И сначала он подвергает испытанию тех, с кем мог бы выстраивать отношения, а затем убивает их.

Очевидно, что он выходит сухим из воды благодаря своему состоянию. Имущество, материальные блага - это прежде всего аспект фемининного принципа (mater materia), и даже если Синяя Борода и не способен к установлению настоящих межличностных отношений, то увеличивает свое состояние он вполне успешно. Мы видим, как непреодолимое влечение к материальным ценностям становится дьявольски опасным. Настоящая женщина не может выжить в такой демонической привязанности к материальному. Драма состоит в том, что женщины, несмотря на одолевающее их беспокойство, продолжают играть с Синей Бородой: они позволяют себе плениться богатством и статусом супруги состоятельного человека. Они даже хвастаются своей новой ролью, пытаясь вызвать зависть своих друзей.

Нам важно обсудить образ Синей Бороды в его отношениях с женщинами, поскольку его собственный образ не вызывает вопросов. Вопрос в том, что он сначала подчиняет женщин своей власти, а потом убивает их. Его жены не были бы убиты, если бы не следовали за ним по доброй воле. Синяя Борода никогда не похищает женщин; ему достаточно их обольстить. В этом и состоит разница между ним и сексуальным маньяком-убийцей.

В терминах глубинной психологии Синюю Бороду можно рассматривать как образ Анимуса. В этом контексте синяя борода является принадлежностью анимуса из потустороннего мира — в ней есть что-то нереальное, что-то пугающее или чарующее, но всегда завораживающее.

Синий цвет обозначает нечто духовное; но в данном случае слово «сверхъестественное» кажется мне более подходящим. Синяя борода может также символизировать хладнокровие.

Благодаря своим богатствам, власти, а также актерским качествам, Синяя Борода уже раздобыл себе супругу. Если мы рассматриваем Синюю Бороду как фигуру анимуса, это значит, что притяжение к тому, что он воплощает, вызывает одержимость констеллировавшимся анимусом. И в результате супруга подавляет беспокойство, а это чувство она наверняка испытывает. Одержимость анимусом убивает фемининный принцип как таковой. С точки зрения женщины это значит, что она отметает свои собственные ценности и принимает ценности Синей Бороды.

В этой точке, где она не может умерить свое любопытство, она хочет немедленно открыть самые сокровенные тайны своего мужа. Как это происходит в реальной жизни? Способен ли человек, который хочет немедленно обнаружить тайный сад другого, потому что не выносит никаких секретов, вступать в тесные отношения? Это больше чувства собственности, и вот чем подтверждается нетерпение: жена Синей Бороды спускается по лестнице, ведущей в тайную комнату, так поспешно, что чуть было дважды или трижды не ломает себе шею.

Символически это напоминает ее психологическую ситуацию. В действительности она уже сломала себе шею, ну или почти сломала. Так или иначе существует потребность в фундаментальной трансформации. В ее стремительности мы можем увидеть тень обсессии. В жене Синей Бороды воплощается желание обладать, какова бы ни была цена этого обладания.

Однако несчастная обнаружит вовсе не то, что ожидала найти: в комнате она видит убитых женщин. Как будто эта комната показывает цену всех накопленных богатств: собственные потенциальные возможности предшественниц, отвергнутые и убитые. Мы можем задуматься о том множестве женщин, которые полностью растворились в жизни мужа и таким образом вновь стали детьми. Они не способны проживать свой собственный потенциал, они аккуратно и незаметно закопали его в подземелье. Синяя Борода такой очаровательный.

Увидев содержимое комнаты, молодая женщина думает, что сейчас умрет от страха — и ключ падает из ее рук. Ключ - живое доказательство ее непослушания. Теперь она больше не сможет отрицать, что все уже видела. Невозможно больше отрицать этот факт; она прошла точку невозврата. Она должна признаться в своем преступлении. Она в ужасе. Быть в ужасе по какой бы то ни было причине — не самое лучшее состояние для развития сознания. По сути у нее паническая атака. Все чувства, до сих пор сдерживаемые, высвобождаются с удесятеренной силой.

Ее страх становится еще сильнее: ключ невозможно отмыть от запачкавшей его крови; отношения с Синей Бородой разрушены. Теперь она знает ужасную правду о другой грани богатства и власти Синей Бороды. И это еще не все. Она также знает, что он хочет спрятать эту грань. Отсюда логически следует, что он хочет убить и ее тоже.

Таким образом, мы можем рассмотреть данную ситуацию на двух уровнях, личном и коллективном. На коллективном уровне в обществе, где доминирующими ценностями являются власть и тирания, человека, который «видит спрятанные трупы», надо устранить, для того, чтобы система могла выжить. Это обычный механизм, а вовсе не способ, присущий только женщинам. Гораздо проще считать людей идиотами, чем по-настоящему открывать последнюю комнату, признавать ошибки системы и принимать ответственность за осуществление необходимых изменений.

Можно видеть, как работает этот механизм в функционировании Движения за свободу женщин. Женщины, которые отдают себе отчет в том, что не реализовывают свой собственный потенциал (они редко признают тот факт, что сами частично несут ответственность за успешность самореализации), обвиняют в этом мужчин, причем весьма обидным образом. А мужчины, как  бывает всегда, когда они задеты, реагируют гневом и дают жесткий отпор.

В более личном плане такая женщина внезапно понимает, что, хотя она и получит часть власти и силы, но что-то в ней не принимает участия в таком понимании, и, очевидным образом, ее жизнь висит на волоске.

Внезапно ей овладевает страх – она боится не прожить жизнь по-настоящему и не пережить то, что для нее является самым важным. И страх становится центром ее тревоги. Она испытывает шок, когда осознает масштаб всего, что не смогла прожить, и признает, что находилась в констелляции, в которой надеялась прожить идеальную жизнь. Шок усиливается, когда она понимает, в какой момент она сама стала Синей Бородой, такой же ужасной, как и он. Поэтому в запретной комнате женщина находит смерть. Это происходит и в нашей версии сказки, и в тех, где она видит, как ее супруг пожирает трупы. Мы должны рассматривать оба феномена вместе. Речь не только о смерти, но об убийстве, о насильственной смерти, о которой мы не могли бы даже помыслить, и поэтому такой финал кажется нам еще более жестоким. Когда молодая женщина понимает, что умрет, она «думает, что умрет от страха».

Какой смысл в том, чтобы становиться более сознательными по отношению к смерти? Мы говорим именно о том, чтобы относиться к ней осознанно, а не о том, чтобы договариваться с ней. До сих пор вероятность смерти была полностью исключена — в особенности потому, что  женщине вскружила голову жизнь, полная удовольствий и праздников, созданных Синей Бородой, и она не представляла, что смерть грозит ей самой. Это очень острое ощущение — осознать — не интеллектуально, а экзистенциально — что  собственная смерть неминуема. И только тогда, когда это осознается, становится возможным полностью погрузиться в непрерывный поток и в течение жизни, рассматриваемой как целое. Речь идет не только об опыте отчаяния, которое мы испытываем при каждой потере, но также о том, чтобы почувствовать в потере смысл и возможность пространства для возрождения. В то же время ценность того, что мы чувствуем, находясь здесь, и того, что вещи таковы, каковы они на самом деле, увеличивается бесконечно. Перед возможностью изменений жизнь придает гораздо большую ценность бытию здесь и сейчас. И тогда жизнь приобретает то особое качество, о котором мы так часто склонны задумываться, качестве осознания того, что жизнь человека должна создаваться самим человеком.

В своем эссе о власти Вильке пишет, что невозможно решить проблему власти, не столкнувшись с проблемой смерти5. Я хотела бы пойти дальше, так как речь идет не только о проблеме власти как о специфической форме проблемы силы, но о проблеме силы в целом. В более широком смысле использование силы может быть понято как безнадежная попытка избежать необходимости умереть. В этом смысле стремление к силе возникает как поведение избегания. Тогда использование силы может быть рассмотрено как попытка взять власть над смертью. Смерть может быть воспринята как очень глубокое изменение, и никто не знает, каким он станет, пройдя через него. Быть в позиции силы значит упорствовать в сознательном поведении, направленном на усиление, в некотором роде, статус кво. Тогда следует усиливать свою власть каким-то конкретным способом, чтобы иметь что-то, что можно противопоставить смерти. И об этом говорит наша сказка, поскольку речь в ней идет о том, чтобы обыграть смерть.

Другой пример, а их вполне достаточно, мы найдем во французской сказке «Как была обманута смерть». В этой истории славная старушка уговаривает святого сделать так, чтобы она могла напустить порчу на любого прохожего, заставив его залезть на дерево, растущее около ее дома. И в результате она напустила порчу на саму Смерть. И с тех пор на земле больше никто не умирал, что через много лет стало настоящим бедствием. Старушка очень горевала о тех, кто мучается от боли и не может умереть. Тогда она позволила Смерти спуститься с дерева. Но сначала взяла с той обещание дать ей еще несколько лет жизни.

В сказке «Королевич и смерть» королевский сын оказывается в лесу, где в течение трех лет Смерть обучает его секретному знанию. Смерть говорит, что если королевич увидит ее сидящей в головах у больного, то больной обречен, но — если в ногах, то больного можно вылечить. Через сто лет королевский сын, который уже сам стал королем, постарел и ослаб. Однажды он увидел своего учителя в изголовье постели. Он попросил Смерть остановить время, чтоб прочитать «Отче наш». Смерть согласилась. Но король прочел только половину молитвы. Затем подождал еще сто лет, и прочел вторую половину. После этого он больше уже ничего не мог сделать, чтобы отсрочить наступление смерти.

Когда мы понимаем на экзистенциальном уровне, что нам придется умереть, нас мгновенно охватывают светлые и прозрачные чувства. Эти чувства показывают нам жизнь в ее новой более широкой перспективе. В этот миг власть становится абсолютно бесполезной. Когда мы встречаемся с чьей-то смертью, смысл жизни для нас точно так же изменяется. Опыт смерти всегда отделяет божественное от того, что притворяется божественным, и открывает для нас то божественное измерение, которое расширяет поле нашего сознания. И наоборот, власть делает нас ограниченными и деструктивными.

Когда женщина отдает себе отчет в том, насколько опасно соединяться с Синей Бородой, ее зачарованность проходит, так как смерть открывает ей глаза. Затем наступает фаза, когда эта женщина должна защищаться. Она полностью отвергает то, что представляет собой Синяя Борода, власть ли это, сила или агрессия — любое собственничество. Ни одно из этих трех определений не является плохим само по себе. Но они становятся смертельно опасными, когда проявляются они и только они, не позволяя существовать другим аспектам ее собственной личности или личностей других людей, другим чувствам, другим точкам зрения. Синяя Борода встает у руля гораздо чаще, чем мы думаем.

Противостоять Синей Бороде означает больше не присоединяться к нему. Но самое главное - женщина должна сознательно соединиться со всем тем, чего в нем нет. Под угрозой скорой смерти она говорит, что хочет помолиться. Однако она делает вовсе не это, по крайней мере в нашей версии сказки. В то же время сама идея, само намерение представляет интерес, в нем заключена возможность обратиться к божественному как к более сильному началу. Во французской версии, близкой к нашей, появляется маленький человечек с седыми волосами по имени Брат Жак, за которого прячется супруга. В других версиях — как в испанской сказке «Девушка-безручка» - девушка призывает на помощь Деву Марию, а Синяя Борода, как всегда, олицетворяет дьявола.

Во всех версиях, когда женщина обращается к противоположной силе, более значительной, чем сила Синей Бороды, он оказывается побежденным и уничтоженным. В то же время есть версии, в которых женщина оказывается хитрее и может сама сбежать от него, а он сгорает заживо или же возвращается в свой дом поджидать следующую жертву.

Если мы рассматриваем Синюю Бороду как фигуру анимуса, воплощающего типичный трансперсональный опыт, то только лишь высший по отношению к нему духовный принцип может предоставить способ его победить. Ведь анимус всегда очаровывает нас, какую бы форму он не принимал. А тот, кто обладает способностью очаровывать, может вести нас к духовности.

В нашей сказке супруга взывает к своей сестре, которая должна предупредить о приезде братьев. Она обращается к той своей части, которая не находится во власти Синей Бороды: «Я не вижу ничего, только солнце сияет и трава зеленеет». Эта фраза дает нам представление о сестре. Даже в кошмарной ситуации она видит как минимум сияющее солнце и зеленеющую траву, она также видит и жизнь. Какой контраст с мрачным подземельем! Сестра - это посредник между женой и двумя храбрыми братьями. Образы солнца в дымке и зеленеющей травы резко контрастируют с образом Синей Бороды, который точит свой нож внизу в атмосфере все возрастающего напряжения. Надо почувствовать эти образы в себе, чтобы определить, насколько они дополняют друг друга (сама по себе медитативность волшебных сказок побуждает к этому). Трава может расти, даже если Синяя Борода точит нож. Прекрасный образ продолжающегося роста. Надо позволить событиям идти своим чередом, пока не прибудут братья. Акцент ставится также на том, что надо предпринять отступление, не вмешиваться — даже когда мы полагаем, что спастись невозможно. В момент, когда Синяя Борода окончательно теряет терпение, появляется облако пыли, но это стадо овец, а не братья.

Конечно, мы можем предположить, что рассказчик хотел увеличить напряжение, но все же образ выбран хорошо. Овцы пассивно следуют за бараном, идущим во главе стада, не задавая вопросов. И если баран не очень умен, то может случиться так, что овцы побредут не пойми куда, и даже могут упасть с обрыва в морскую пучину. Этот символ означает и подчеркивает слепую зависимость от власти Синей Бороды. Такая зависимость влечет за собой смертельно опасное промедление. Так или иначе, стадо овец уже здесь, чтобы показать, что надежды больше нет. Теперь отступать бессмысленно; случается, что подобный тип защиты утрачивает свою эффективность. Сейчас должно появиться что-то новое, и это будут братья.

Братья, драгун и мушкетер, - рыцари плаща и шпаги. Они настигают Синюю Бороду, прежде чем тот он добирается до лестницы. Братья всегда представляют собой очень близкие к сознанию образы анимуса. Они совершенно не похожи на Синюю Бороду; крепкие парни воплощают здесь образ вполне определенного действия, простого и окончательного устранения проблемы Синей Бороды.

Тем не менее перед концовкой нам следовало бы глубоко прочувствовать невыносимое напряжение образов Синей Бороды, натачивающего нож, и его беззащитной жены, которая наконец осознает монструозность своего мужа.

В конце истории бедная супруга почти так же мертва, как и ее муж. Таков опыт ее переживаний, но еще это указывает на трансформацию. Если Синяя Борода ей больше не муж, то она стала новой личностью, которая находится в большем контакте с собой. И, как следствие, ей достается все его состояние. Женщина делит его соответственно между собой, сестрой и братьями, что может показаться справедливым и очевидным, если мы не вспомним, каким образом Синяя Борода накопил все свои богатства. Братья улучшают социальный статус, их производят в капитанов, и они становятся важными персонами.

 

Мы можем интерпретировать вторую часть сказки на более коллективном уровне. В ситуации, управляемой властью и агрессией, первый шаг - понять, кто был убит, и насторожиться. Этот тип патриархального уклада может передаваться как женщинами, так и мужчинами и по сути он никак не связано с разницей между мужчинами и женщинами.

Отойти подальше - второй шаг. Он возможен, когда мы понимаем, что это инфляция — считать, что мы способны сражаться с тем, что сильнее нас, хотя мы нимало не сомневаемся в исходе схватки. Это значит, что надо дистанцироваться, полностью осознавая, что мы находимся в опасной зоне. Затем следует мобилизовать все силы, которые не принадлежат сфере Синей Бороды. Решение не может быть поспешным, оно достигается с трудом. В такой ситуации женщины могут найти выход в том, чтобы заручиться помощью и солидарностью со своими сестрами. Это приведет к укреплению уважения к себе, и одновременно к тому, что установки зависти и борьбы за власть, связанные с Синей Бородой, исчезнут. На основе укрепления и в прямой связи с ним развиваются системы активной защиты.

На самом деле мы могли бы сказать, что наша сказка объясняет, как освободиться от доминирования и деструктивности в их крайней степени. Не важно, внутренняя это ситуация или внешняя, обе они воздействуют друг на друга.

Но наша история также показывает особую схему отношений. Мы видим доминирующего, агрессивного и разрушающего мужчину и женщину, которая идентифицируется с его силой; но она все же отдает себе отчет в том, что на самом деле не жива. Эта схема отношений работает и в наши дни. В то же время это схема отношений, то есть мы не можем обвинять в ней мужчину. Потому что очевидно, что здесь анимус Синей Бороды часто проецируется на мужчину. Осуществляя эту проекцию, женщина борется против самой себя и теряет себя. Для Движения (Освобождения) Женщин важно, что женщины понимают: опыт переживания Синей Бороды - не только проекция, но и часть их самих, кто-то, с кем они должны справиться внутри себя, когда захвачены его фигурой.

Опять-таки, у нас есть контекст садомазохизма, но сказка рассматривает эту проблему прежде всего с точки зрения женской психологии. Я думаю, что мы должны были бы рассматривать проблему садомазохзма в гораздо более широком контексте, как Schorsch и Becker в книге Angst, Lust, Zerstörung6.

Основной момент здесь - это подавление другого, полная власть над другим. Другой подавляется и подчиняется. Роли взаимозаменяемы, но могут оставаться и односторонними. Когда в обществе есть разделение между низшими и высшими людьми, путь садистическому поведению открыт, что у нас вошло в привычку, начиная с Инквизиции, войн, пыток и тому подобного.

Хотя в нашем обществе это скрывается, есть множество областей, которые функционируют по схеме Синей Бороды: власть и беспомощность. Достаточно подумать о школах, детских домах, тюрьмах и в определенной мере о семьях.

В данном контексте всегда интересно отметить, насколько живо общество интересуется «настоящими садистами», особенно убийствами на сексуальной почве. В этом случае проекция с легким сердцем дает себе волю; садистические тенденции каждого могут воплотиться через фантазмы.

В то же время Schorsch и Becker в своей книге показывают, что для сексуальных маньяков удовольствие редко становится желанной целью. Преступление - чаще всего выражение обрушения защит преступника. Главная цель его защит состоит в том, чтобы перенести свой садизм на сексуальность, чтобы  нормально функционировать за пределами этой области.

В нашей сказке, как и в сказке «Зачарованная принцесса», и точно так же в реальности, схема циркулярного поведения садомазохизма делает отношения практически невозможными. С одной стороны, мы хотим слиться со своим партнером, с другой - хотим быть отвергнутыми.

Schorsch и Becker рассматривают садомазохизм как проблему партнерства. Однако можно рассматривать его также в контексте отношения, которое мы испытываем к самому себе, то есть в субъективном плане, когда речь идет о том, уничтожить или быть уничтоженным.

Как мы уже говорили, в плане проблемы партнерства этот контекст представлен следующим образом: один из партнеров ведет себя как более сильный и действует в соответствии с этим; другой чувствует и ведет себя как более слабый, идентифицируясь с силой партнера, так же, как ребенок идентифицируется с силой отца. Таким образом, второй партнер становится все более и более слабым и может полностью сдаться, но может и начать защищаться — не напрямую, используя тактики власти слабого (такие как болезнь), но иногда также и напрямую.

Эту схему поведения мы часто встречаем у тех, кто хочет «спасти» кого-то. В таком типе отношений проблема состоит в том, что слабость доминирующего и сила подчиняющегося полностью спроецированы друг на друга. И тогда каждый из двоих теряет что-то, что составляет часть его собственной личности. Поэтому разрыв такой схемы поведения невозможен, если только каждый не осознает и не примет — один свою силу, а другой свою слабость. Очевидные примеры подобного поведения нам хорошо знакомы. Но в любых отношениях есть более или менее изощренные садомазохистские схемы, — например в аналитических отношениях, когда один из двоих начинает играть роль жертвы. Когда один играет роль жертвы, то роль доминирующего или садиста немедленно делегируется. Другой превращается в злодея, и в результате жертва чувствует, что имеет право и долг защищаться.

 

Какова цель моего большого отступления? Она проста: чтобы иметь право быть агрессивным и не нести ответственность, человек лукавит — «в конце концов я всего лишь защищался!». В то же время мы делаем из власти цель там, где это вовсе не является необходимым. Мы хотим власти, и в то же время мы ее не хотим. Такая амбивалентность - признак переходного периода, в течение которого у нас все еще есть потребность в матери и отце, но в то же время мы жаждем независимости. Риск остаться загнанным в амбивалентность переходной фазы состоит в том, что наши собственные потенциальные способности будут сведены к нулю.

1 Сказка Шарля Перро

2 J. Bolte, G. Polivka, Anmerkungen zu den Kinder – und Hausmärchen der Brüder Grimm, vol.1, 1963, p.409.

3 J. Bolte, G. Polivka, Anmerkungen zu den Kinder – und Hausmärchen der Brüder Grimm, op.cit.

4 Ibid., №3

5 H.-J. Wilke “Autoritätkomplex und autoritäre Persönlichkeitsstruktur”, Zeitschrift für Analitische Psychologie, №8, 197, p. 33-40.

 

6 E.Schorsch und N. Becker, Angst, Lust, Zerstörung, Hamburg, Rowohlt, 1977.